395 слов

Кида Масаоми - один из тех немногих, которых люди называют пророками или мессиями.
Тех, что напрямую спрашивают у Бога:

- Что мне сегодня делать?
- Что я должен сказать ему?
- Куда мне сейчас идти?
- Как мне вести себя с Саки?

Тех немногих, что получают ответы.

И дело здесь не в медитациях, экстрасенсорике, гипнозе или молитвах.
Просто так получилось, что имя его Бога – Орихара Изая.
Так вышло, что его вера – безоговорочное подчинение.

Просто он будет первым, кто склонится перед идолом, трепетно стянет с узких бедер темную джинсу и смиренно пригнется в полупоклоне.
Обхватит губами крепкий ствол и позволит себе взглянуть, как ухмыляющееся божество с глазами, полными бездны, запрокидывает голову от наслаждения.

Масаоми – праведник, и очень старается доставить своему кумиру максимальное наслаждение.
Масаоми – хороший мальчик. После смерти от судорожной истомы и сводящего мышцы желания, он обязательно попадет в рай.
А пока он будет всего лишь заглатывать так глубоко, насколько сможет.

Он никому не расскажет всех таинств своей религии. Насколько он рад, что его собственное божество – не мертвое, отлитое в бронзе изваяние, а живое, пульсирующее и теплое.
И промолчит о том, как приятно чувствовать себя пророком, и каждый раз, касаясь Изаи, на миг замирает, словно не веря своему счастью.

- Ты такой милый, Кида Масаоми-кун.
Кида краснеет, и не знает, что ответить.
Его тонкое тельце без толстовки выглядит удивительно изломанным, острым, худощавым, разительно контрастирует с фарфоровыми изгибами кожи Изаи, поперечными выпадами его ребер, с изящными запястьями и лодыжками, пластичным изгибом шеи.
Гладкая кожа Масаоми никогда не сравнится с испещренной тонкими фигурными шрамами, словно узорами, кожей информатора.
Киде уютнее в одежде.
Он любит, когда Изая замирает в задумчивости, как будто погружаясь в священную трансовую полудрему. Когда только темный приспущенный взгляд следит за передвижениями Масаоми.
Тогда Кида позволяет себе расслабиться.

Он исповедуется очень искренне и долго.
Не скрывает ничего.
Не замечает, как иногда иронически подергивается уголок рта Орихары, выдавая лицемерную природу божества. А если и замечает, не обращает внимания.
Киде нравится обманываться.
Нравится верить. Нравится любить.
В конце концов, он ничем не отличается от миллиардов людей, верящих во что-то или кого-то иного.

Пройдут годы, и однажды Кида, как и все, станет убежденным атеистом.
Долгие столетия спустя, Изая спросит у него:
- Ты ведь не надеешься так просто уйти?
Через тысячелетие Масаоми поймет – дороги, ведущей прочь от любви не существует.
Поверив лишь раз, ты обречен.
И он останется.

И снова, и снова станет на колени перед своим неповторимым Богом.